Газета «Коммунар» о довоенном Кякисалми

Газета «Коммунар» о довоенном Кякисалми

8 октября 2005 № 115 (10339)

Бытует мнение, что в 1940—1941 годах, когда выходила в свет предшественница «Красной звезды» газета «Коммунар», сталинская цензура душила всякую живую мысль и читать прессу было невообразимой скукой. Но это далеко не так! Перелистаем пожелтевшие страницы довоенной газеты.


Раритетные газеты

Так получилось, что о короткой жизни советского Кексгольма-Кякисалми между двух войн (финской и Великой Отечественной) известно очень мало. Немногие жители города того периода вернулись сюда после войны. Захотели же поделиться своими отрывочными воспоминаниями о той поре и вовсе единицы.

Вот почему такое значение приобретает подшивка районной газеты «Коммунар», сохранившаяся в Петербурге, в фондах Российской национальной библиотеки. В ней ровным счётом 129 номеров с октября 1940 года по август 1941 года.

В нашем городе (в музее) можно найти районную газету только начиная с середины 1953 года. Уцелела она благодаря таким энтузиастам, как нынешний заместитель главного редактора Александр Пашкин, спасший в своё время подшивки 1950-х годов от сожжения и передавший их в музей.

Старые газеты, выписывавшиеся населением, не сохранились главным образом потому, что в те времена курили не нынешние сигареты, а табачок, махорку. Вот и рвали на закрутки газетные листы, нередко зачитанные, что называется, до дыр. А в библиотеках и иных учреждениях газеты подлежали уничтожению по политическим причинам: обстановка в стране менялась быстро, и, к примеру, ещё вчера обласканный властями какой-нибудь Тухачевский или Ежов сегодня уже становился «английским шпионом». Зачем же было хранить газетные свидетельства о врагах трудового народа?

В фондах нашего музея, однако, хранится и уникальный экземпляр самого первого номера «Коммунара». Он надорван. И дарительница, передавшая в фонды редкую газету, признавалась, что буквально вырвала её в своё время из рук мужа, собиравшегося изготовить самокрутку.


Как жили город и район

Так вот — сегодня только благодаря «Коммунару» мы можем узнать многие подробности городской и районной жизни. И надо сказать, что, несмотря на сложную цензурную ситуацию, наша газета умела быть честной и искренней. В ней, помимо официальных речей и восхвалений ударников труда и производственных достижений, печаталось много критических материалов.

Но сначала посмотрим, насколько полнокровной была общественная жизнь города, как работали и отдыхали его довоенные жители.

В Кякисалми (так официально назывался город, хотя население именовало его обычно Кексгольмом) проживало свыше 10 тысяч человек — почти вдвое меньше, чем сегодня. Работали три завода: целлюлозный, чугунолитейный и лесозавод (ныне ДОЗ), а также механизированный хлебозавод и 5 хлебопекарен, 3 обувные и 2 портновские мастерские.

Как видим, люди не голодали. Но одежду и обувь предпочитали по старинке заказывать у швей и сапожников. Магазинное платье было и дефицитным, и дорогим, да и не всякую фигуру украшало.

Кексгольмский район был вдвое меньше нынешнего Приозерского, так как Раутовская (Сосновская) зона имела самостоятельность. В районе насчитывалось 37 школ с 2700 учащимися, да и в городе ещё 3 школы и лесной техникум (ныне ПУ) с 1400 учащимися. Это значит, что населённых пунктов было гораздо больше, чем теперь, и детишки запросто добирались до своих школ пешком, не имея нужды в транспорте.

Ещё «Коммунар» сообщал, что на территории района было 76 колхозов, 2 МТС и более двух тысяч колхозных хозяйств.


Возрождение города

В Кякисалми были не только улицы (Чкалова, Энгельса, Коминтерна, Полевая, 8-го Марта, Базарная и другие), но и 3 проспекта: Красной Армии (ныне ул. Красноармейская), Ленина (ул. Калинина) и Карла Маркса (ул. Ленина) и даже набережная Связи.

План города был издан, как сообщается в «Коммунаре», в 1940 году, «весьма ограниченным тиражом, для служебного пользования». К сожалению, этот ценный план не сохранился даже в главных книгохранилищах страны, и сегодня трудно сказать, где именно пролегала довоенная улица Свердлова или Фрунзе (ныне они имеют, конечно, другие названия). И старожилы, которых мы опрашивали, этого не помнят.

Считается, что финны в марте 1940 года передали наш город Советскому Союзу целым и невредимым. Но это далеко не так. Даже в мае 1941 года корреспондент «Коммунара» А. Шумилов констатировал: «Следы войны и злостного разрушения уходящими белофиннами видны повсюду».

Поэтому город восстанавливался в течение всех этих 460 мирных дней. Например, только в конце мая 1941 года, уже накануне войны, дошли руки до гостиницы на площади (ныне «Корела»). В опубликованной тогда статье С. Кузнецова отмечалось, что «решено израсходовать 80 тысяч из фондов местного бюджета на оборудование гостиницы». Однако в ней предполагалось устроить только 22 номера, рассчитанных на 2–3 человека.

Для оборудования сквера в центре (ныне Петровский) из Ленинграда специально пригласили художника-садовода по фамилии Жуков, который обнёс сквер штакетной изгородью, а в центре предполагал поставить скульптуры Ленина и Сталина. Позже, однако, решили «монументальную скульптуру» Ленина вынести на площадь.

Впрочем, по всему городу предполагалось поставить множество небольших гипсовых скульптур «детской, физкультурной и военной тематики».

«Первый уроженец советского Кякисалми» появился на свет 15 мая 1940 года в семье рабочего литейно-механического завода Макушева. Назвали его Геной. А 30 марта в «Коммунаре» сообщалось, что в ближайшем будущем в Кякисалми вступит в строй «ряд новых промышленных предприятий» и «население города увеличится до 30–35 тысяч человек», расти же будет в сторону целлюлозного завода и деревни Тенкалахти.

Очень важно, что уже в первых номерах районки её редактор В. Мефентьев счёл необходимым поместить большие статьи по истории города и района. Их автор — научный сотрудник Ленинградского отделения Института истории Академии наук СССР Аркадий Васильев — сначала (в № 2 от 9 октября 1940 года) рассказал, как «230 лет назад» петровские войска под командованием Романа Брюса освободили Кексгольм от шведов. (Конечно, читатели усматривали в тех триумфах русского оружия сходство с недавними победами Красной Армии над финнами.)

Позже (в № 14 от 17 ноября того же года) появился новый очерк А. Васильева — «Город Корела и Корельский уезд 440 лет назад», где было представлено описание нашей земли по знаменитой Писцовой книге 1500 года.

Значит, уже тогда, в самых первых номерах местной газеты, были заложены традиции краеведческого просвещения, которые сегодня воплощаются в регулярных публикациях «Красной звезды» — в частности, в ежемесячных страницах «Память» и «Волость».


Как веселился Кякисалми

Уже в № 1 «Коммунара» от 3 октября 1940 года было помещено объявление, что в Кякисалми, в Доме народного творчества, будут поставлены два спектакля Ленинградского драматического театра имени Леноблисполкома с участием знаменитой артистки того времени М. М. Марусиной: «Хозяйка гостиницы» Карло Гольдони и «Волки и овцы» А. Н. Островского.

Через месяц в Кякисалми прибыла труппа Кондопожского государственного драматического театра и, в частности, была поставлена пьеса Юрия Германа «Сын народа» — «о трудовом героизме советского интеллигента — выходца из народа». (Впоследствии, как известно, этот популярный советский писатель в течение 10 лет жил на территории нашего района — в посёлке Сосново.)

Показывал кондопожский театр кякисалмцам и добротную классику — например, драму «Дети Ванюшина» С. А. Найдёнова. Да и вообще, следует отметить, что жители нашего городка 65 лет назад были, пожалуй, интеллигентнее нас и куда более разборчивыми и искушёнными в художественном отношении. Представьте себе — в городе существовал даже «концертный зал филармонии»!

Впрочем, любили они и шумное веселье. «Первое городское гулянье» состоялось на площади Вещева (ныне Ленина) 1 мая 1941 года. Программа была разнообразной, хотя всё устраивалось силами местных агитбригад, заезжие артисты не привлекались. «Коммунар» сообщал, что гулянье предусматривает «выступления художественной самодеятельности; киносеанс; массовые физкультурно-оборонные игры, танцы, песни; воздушный тир; участие баянистов, гармонистов, затейников». Начиналось это массовое гулянье в шесть часов вечера и заходило далеко за полночь.

Бывший финский кинотеатр «Кинолинна» уже тогда назывался «Октябрём», и в нём, в отличие от нынешнего времени, когда то и дело отменяются сеансы, был нескончаемый аншлаг. При этом устраивалось по 4–5 киносеансов в день. Фильмы крутили по большей части патриотические. Так, «Коммунар» с 25 по 27 апреля 1941 года приглашал посмотреть в кинотеатре «новый звуковой художественный фильм» «Валерий Чкалов».


Городской парк

Большое внимание власти Кякисалми уделяли благоустройству парка на Каллиосаари — том острове, где поныне находится основной пляж. Здесь ещё сохранялись строения Харольда Неовиуса, возведённые им в 1890-х годах для Кексгольмского курорта.

Эти изящные деревянные здание с островерхими башенками напоминали советским людям буржуйские виллы. Вот почему постоянный корреспондент «Коммунара» Н. Умнова уверенно писала в газете, что якобы раньше этой красотой могли наслаждаться одни «американские туристы и финские рантье». А это вовсе не соответствует действительности: ведь известно, что до войны здесь свободно отдыхало и простонародье, была даже особая танцплощадка, куда ходили только служанки и батраки (у благородных барышень было своё место для танцев).

7 июня 1941 года были торжественно открыты заново переоборудованные или просто подремонтированные лодочная и водная станции, танцплощадка, детские карусели, купальни, школа бальных танцев, городок пионера и школьника, фотомастерская, ресторан и парикмахерская.


Духовная жизнь

Довоенные кякисалмцы были заядлыми книгочеями. В августе 1940 года в городе появился первый книжный магазин, а уже к декабрю стало ясно, что «план товарооборота выполнен на 169,5 процента». С полок сметали не только художественную, но и техническую, учебную, научно-популярную и, особенно, политическую литературу. В 1941 году и этот рекорд был побит.

Живописные просторы нашего края манили к себе — кякисалмцы с удовольствием отправлялись на озёра и в леса, любили путешествовать. Энтузиасты-учителя устраивали длительные походы.

Так, Н. Умнова сообщала в «Коммунаре», что 16 июня 1941 года 26 учащихся 6–7 классов отправились в 12-дневный поход по маршруту Кякисалми — Ленинград — Виипури (Выборг) — Кякисалми. Первые 66 км до станции Рауту (Сосново) они проделали пешком. (Судя по всему, этих ребят и педагогов известие о начавшейся войне застигло на полпути, в Ленинграде, когда Кякисалми был объявлен на осадном положении и въезд в него оказался закрытым. Как-то сложилась их судьба? Удалось ли им соединиться с родственниками?)

До войны люди любили общаться. 3 почтовых отделения в городе и 9 — в районе с трудом справлялись с обилием корреспонденции: за день отправляли в среднем 4200 писем, 50 посылок, 150 денежных переводов. Люди были очень эмоциональны и, несмотря на скромные заработки, любили телеграфировать друг другу о радостных и трагических событиях жизни: ежедневно телеграф принимал и передавал до 400 телеграмм.

Серьёзно боролись в городе за здоровый образ жизни. Водку было днём с огнём не найти, и за ней отправляли ходоков в Ленинград. В «Коммунаре» можно встретить заметки о судебных заседаниях, на которых разбирались дела спекулянтов алкоголем.

Религиозного же утешения кякисалмцы были лишены — власти закрыли все церкви. Впрочем, люди продолжали тайно крестить детей, справлять поминки и венчать. Иногда эти обряды становились известны начальству. Так, в «Коммунаре» от 18 апреля 1941 года заведующий отделом пропаганды и агитации райкома И. Рудиков распекал председателя колхоза «Прожектор», партийца Петруханова, который на поминках жены одного колхозника «произнёс траурную поминальную речь, выдержанную в строго евангельском тоне, с соблюдением всей религиозной техники, чем вызвал искреннее удовлетворение овдовевшего мужа и его гостей. А когда читали лекцию по истории партии, тов. Петруханов ушёл, не дождавшись конца». Как видно, у райкомовского начальства повсюду на местах имелись осведомители-стукачи, готовые на всё, чтобы угодить властям.

В «Коммунаре», к слову сказать, регулярно печатались атеистические статьи, призванные разуверить верующих кякисалмцев в бытии Божием: «Существует ли душа?», «Есть ли небо?», «Происхождение »троицы»», «Кому служит молитва» и другие.


Исправление нравов

Однако газета должна не только радовать нас сообщениями о достижениях и успехах, не только информировать о текущих событиях. Её задача — активно вмешиваться в жизнь, критиковать недостатки и способствовать исправлению нравов.

Поэтому корреспонденты «Коммунара» Н. Умнова, В. Андреев, Е. Назаркина и другие печатали под рубрикой «С блокнотом по городу» острокритические материалы.

Вот, например, нелицеприятное описание станционного буфета: «На столах — лужи пива, в которых купают свои отяжелевшие головы основательно подвыпившие граждане. На кухне работница в халате, который, очевидно, не стирался целый год, режет хлеб». Или сходная ситуация в буфете Торгречтранса: «Повсюду груды окурков и бумажного хлама, доходящего почти до щиколоток. Едкий табачный дым стлался по комнате, совершенно заслоняя предостерегающую надпись: »Не курить!»».

Кякисалмец В. Сизов с возмущением писал в газету, что хотя в городе развешано большое количество предостерегающих надписей: «Строго воспрещается... штраф до 100 рублей» и т. п., но от этого чище не становится. «Например, у городской поликлиники устроен настоящий «постоялый двор». Здесь же задают сено лошадям, причём никакой уборки не производится. У посёлка № 1 целлюлозного завода сваливают нечистоты. Никто на это внимания не обращает».

В. Сизов продолжал: «Даже в больших домах не имеется помоек, и жильцы выливают помои прямо у своих домов. Многие квартиросъёмщики колют дрова прямо в квартирах».

Что же, мы, нынешние приозерцы, в этом смысле даже перещеголяли своих довоенных земляков. У нас есть оборудованные места с баками для помоев, но посмотрите, что творится вокруг многих наших пятиэтажек. Ведь брезгливо смотреть на весь этот разлагающийся, зловонный мусор!


Чистые квартиры — дело общественное

Но что удивительнее всего — оказывается, в те далёкие времена специальные комиссии регулярно осматривали частные квартиры горожан на предмет соблюдения ими чистоты. В стране, строившей социализм, это было в порядке вещей.

Особое внимание проверяющих привлекал дом № 12 по проспекту Ленина (ныне тут финансовый комитет и кафе «Ладога», а раньше жили люди). Только здесь в городе были в наличии, казалось бы, все мыслимые блага цивилизации: центральное отопление, водопровод, тёплые уборные.

Однако и на лестничных клетках, и в квартирах была непролазная грязь. Сами жильцы, правда, жаловались на администрацию ресторана Карелфинторга (ныне кафе «Ладога»). Они писали в «Коммунар»: «Дверь из кухни ресторана постоянно открыта, и поэтому на лестнице можно задохнуться от дыма и кухонных запахов. Особенно страдают от этого жильцы третьего и четвёртого этажей».

Но, конечно, проблема упиралась прежде всего в личную культуру конкретных людей. Так, управхоз 2-го участка А. Судаков с негодованием описывал просторную квартиру гражданина Ерофеева, состоявшую из двух комнат и кухни (ул. Горького, д. 3): «В них всегда грязно, домашние вещи разбросаны. В большой кухне негде пройти, так как всевозможные горшки, ящики занимают всю её площадь. Пыль, грязь покрывают мебель и стены. Здесь же хозяин квартиры занимается сапожным ремеслом».

А вот гражданин Писарев, проживавший в том здании, где ныне расположен банк «Санкт-Петербург» и комитет культуры (тогда пр. Калинина, д. 18), «в комнате держит телёнка».

Особенно много нареканий было по отношению к общежитиям, которые нередко «находились в антисанитарном состоянии». Так, в общежитии № 2 целлюлозного завода (Леншоссе, д. 2) «лежат кучи мусора и грязи; постельные принадлежности имеют серый цвет»...

Как видим, всюду указываются точные адреса и конкретные фамилии (в наши дни в судебных очерках да и в обычных критических статьях, как правило, употребляется фраза типа «все имена и фамилии изменены», а то не дай Бог обидится какой хулиган или иной преступник).

Таким образом, начало нашей районки было боевым и многообещающим. Однако на долгие 4 года издание прервала жестокая война. Но к празднику 1 мая 1945 года газета возродилась под новым названием — «Красная звезда».

Андрей ДМИТРИЕВ,

кандидат филологических наук

На снимках: первый номер газеты «Коммунар»; бойцы налаживают телефонную связь;

узел связи; «отцы города» на целлюлозном заводе;

Дом Красной Армии; проспект Калинина;

улица Кирова; Госбанк на площади Вещева;

городская баня.

Фото 1940—1941 гг. из фондов музея.